Композитор Захарий Палиашвили Часть 2
Впервые с музыкой грузинского композитора Захария Палиашвили я познакомился в юности. С тех пор прошло много лет, а я и теперь, услышав ее, не спутаю ни с какой другой. В прошлый раз я рассказал о том, как год назад неожиданно оказался у величественного памятника этому композитору в Тбилиси. Он установлен в сквере театра Грузинской Национальной оперы. Здесь он был похоронен после смерти. И театр теперь носит его имя.
Ничто в жизни не бывает случайно. И такое неожиданное напоминание о Палиашвили — это повод, чтобы побольше узнать об этом выдающемся музыканте и рассказать о нем в моих подкастах. Так бывает, что жизнь сама преподносит нам разные сюжеты, которые оказываются не менее захватывающими, чем те, о которых повествуют в книгах.
Захарию Палиашвили после успеха его первой оперы «Абесалом и Этери» потребовалось совсем немного времени, чтобы найти сюжет для второй. К тому же, работа над «Даиси», шла гораздо быстрее. Он чувствовал себя намного увереннее. А став ректором Тбилисской консерватории, смог позволить себе не давать частных уроков. И уделять больше времени творчеству.
В тот момент Захарий познакомился, а затем сблизился с семьей известного в Тбилиси сторонника и покровителя грузинской культуры Михаила Бузоглы. В городе он был известен как меценат и славился своими добрыми и полезными делами. Семья его жила в доме, который он спроектировал и построил сам, так как был талантливым архитектором и строителем. Михаил Бузоглы был хорошо обеспеченным человеком и часто бывал за границей.
Его жена — Надежда Бузоглы — была, как и Захарий, уроженкой Кутаиси. Многие считали ее довольно привлекательной женщиной. В их семье было два сына – Михаил и Александр. Все в их доме любили музыку и с особой симпатией относились к творчеству Захария Палиашвили. Вскоре его пригласили преподавать музыку сыновьям. А Надежда Бузоглы, мечтавшая стать певицей, тоже стала брать уроки у Палиашвили. Хозяин дома гордился тем, что знаменитый грузинский композитор аккомпанировал его жене во время ее выступлений. Потому после триумфальной премьеры оперы «Даиси» Захарию был устроен банкет.
Манана Ахметели — Председатель Музыкальной Ассоциации Грузии — считает, что Надежда Бузоглы оставила заметный след в судьбе Палиашвили и сыграла важную роль в его творческой жизни. Имя ее и в наши дни овеяно некоторой таинственностью. А сам Захарий Палиашвили посвятил ей несколько своих известных музыкальных сочинений.
Долгое время имя Надежды Бузоглы почти нигде не упоминалось. А в 1970-м году главный редактор журнала «Советское искусство» — Отар Эгадзе — нарушил это молчание. В восьмом номере журнала он опубликовал статью о Надежде Бузоглы. Ее автором тогда была Манана Ахметели. Об этом она рассказала в документальном фильме под названием «Почему я люблю тебя?», который был посвящен Палиашвили. Автором сценария и режиссером этого фильма стала Наркиза Гардакпхадзе. В нем принимают участие многие родственники композитора, видные музыкальные и общественные деятели Грузии, а также сотрудники музеев.
В фильме рассказывается о том, как Надежда Бузоглы познакомилась в 1918 году с известным композитором. Затем на протяжении нескольких лет Захарий преподавал ей теорию музыки. Это был сложный период для композитора, потому что несколькими годами ранее его единственный одиннадцатилетний сын — Ираклий — трагически погиб. Это несчастье имело тяжелые последствия для Захария. Надежда Бузоглы была поклонницей яркого музыкального талантa Палиашвили и горячо сочувствовала его личной трагедии. Постепенно их отношения переросли в близкую дружбу.
В 1920 году они вместе отдыхали в Абастумани и после этого Захарий посвятил Надежде несколько своих романсов: «Юность духа», «Колыбельная» и «За что я люблю тебя?». Это свидетельствовало о том, что Надежда Бузоглы играла в тот момент важную роль в его жизни. Вероятно, она способствовала его духовному возрождению, помогла ему возобновить работу, вызвала в нем желание дальше жить и творить. Потому клавир оперы Палиашвили «Даиси» долгое время хранился у Надежды Бузоглы, на нем композитор сделал запись о том, что посвящает это произведение ей. В ноябре 1928 года у Надежды Бузоглы родился третий сын — Отар. Захарий с большой любовью относился к этому мальчику. Он называл его своим крестником. Надежда даже задумывалась о разводе, но решила не делать этого ради старших сыновей. И она продолжала жить с мужем в том же доме, но уже отдельно. Захарий тоже не смог расстаться со своей женой, она все еще оплакивала потерю их сына — Ираклия. Отар учился в «Музыкальной школе для талантливых детей» в Тбилиси и готовился принять участие во всесоюзном конкурсе пианистов в Москве. В тот момент позвонил министр культуры и сказал матери, что ее мальчик не должен ехать на конкурс в Москву под фамилией Бузоглы. Он посоветовал, чтобы Отар взял фамилию Палиашвили. Надежда, помня, что ее семья родом из Горды, селения к северу от Кутаиси, посоветовавшись с Отаром, решила дать ему фамилию Гордели. И он поехал на конкурс, как Отар Гордели. А впоследствии он окончил Московскую консерваторию и стал известным композитором в Грузии. Очень гордился, что был знаком с Захарием Палиашвили.
В доме, в котором жила Надежда Бузоглы, у каждого брата в комнате стоял рояль. Все они получили музыкальное образование. И на одном из роялей Захарий даже работал над некоторыми сценами для оперы «Даиси». По четвергам в этом доме устраивались вечерние встречи. На них бывали многие известные в то время музыканты. А когда композитор Дмитрий Шостакович приезжал в Тбилиси, он непременно заходил в гости. Об этом рассказал в фильме, о котором я упомянул выше, Вахтанг Гордели-Палиашвили — внук Надежды Бузоглы. В этом же фильме впервые процитированы несколько писем Захария Палиашвили, адресованных Надежде Бузоглы. Они написаны композитором в период, когда он был уже тяжело болен. Исследователи творчества Палиашвили, благодаря фильму, получили возможность познакомиться с их содержанием. «Дорогая Надежда! — писал композитор. — Я приехал в Пятигорск… Еда не самая лучшая, но врачи у них очень хорошие. У меня плохое настроение из-за болезни, и (разные) мысли постоянно приходят мне в голову.
…Хочу вам откровенно сказать, что меня беспокоит. Кто знает, что может со мной случиться? И я беспокоюсь, что не смогу погасить свой долг. Никогда не забуду доброту вашей семьи ко мне в те пять лет, когда (я вынужден был уйти) из консерватории и я остался без работы. Я никому (тогда) был не нужен, кроме своей семьи, где я всегда чувствовал моральную и финансовую поддержку.
Хотя я сейчас работаю и зарплата, кажется, вполне приличной, я все еще не в состоянии выплатить свои долги вам и другим. Ни ты, ни твой муж, Михаил, никогда не напоминали мне о моих долгах. Наоборот, ты всегда говорила мне, что финансово обеспечена. Но у меня до сих пор совесть по этому поводу не чиста… …Знайте, если я не смогу отплатить вам при жизни, то мои оперы отплатят вам после моей смерти» — конец цитаты.
Третья опера Захария Палиашвили, «Латавра» была закончена им через пять лет после премьеры оперы «Даиси». Известно, что «Латавра» была написана на либретто Сандро Шаншиашвили. Композитор это произведение тоже посвятил Надежде Бузоглы. Премьера ее состоялась в марте 1928 года. И эта опера стала последним произведением Палиашвили в его жизни.
Захарий Палиашвили создал в итоге три различных типа грузинской оперы: монументальную оперу-трагедию «Абесалом и Этери», литературно-драматическую оперу «Даиси» и героико-патриотическую оперу «Латавра». Тем самым он заложил основу, своеобразный фундамент для всей музыкальной культуры Грузии на многие десятилетия вперед.
Все эти три оперы: «Абесалом и Этери», «Даиси» и «Латавра», с полной уверенностью можно сказать, выдержали испытание временем. Ясные по замыслу, глубокие по идейному содержанию, высокие по мастерству, законченные по форме, эти монументальные произведения оказались хорошо понятны самому неискушенному и простому слушателю. Имя Палиашвили и в наше время известно всем в Грузии, оно наполняет сердца грузин настоящей национальной гордостью.
Вот одно из последних писем Захария Палиашвили, датированное 1932 годом. Он тогда уже был серьезно болен неизлечимой болезнью. И, будучи прикованным к постели, не мог присутствовать на премьере новой постановки оперы «Даиси».
“Дорогая Надежда! Я пишу тебе эти слова, лежа в постели. Моя болезнь оказалась более сложной, чем первоначально думали врачи. Мне пока не разрешено выходить на улицу. И я так опечален тем, что… не смогу присутствовать на премьере «Даиси». Но я утешаю себя, зная, что мои друзья, моя любимая семья Бузоглы будут рядом со мной. И мне хочется думать, что я рядом с ними в театре! Еще мне особенно грустно, что меня не будет, ведь ровно девять лет назад впервые прозвучала «Даиси»! Но что я могу сделать, когда все происходит именно так?”
Большинство последних писем, хранившихся в архиве Надежды Бузоглы, написаны Захарием уже в Ленинграде, куда в июне 1933 года его отвезли братья для дальнейшего медицинского обследования.
«Может быть, с Божьей помощью все пройдет хорошо — писал он тогда. — Что я могу сделать?! Я изнурен. В течение 24 дней я не получал никакого лечения, кроме одного рентгена. Как я могу поправиться? Боли скорее усилились, чем утихли. И я все еще жду диагноза моего состояния.
Я стал таким измученным… Консультация по окончательному диагнозу отложена на несколько дней.
Боли продолжаются… Диагностический процесс (тоже) продолжается. Через день-два начнут рентгенотерапию… Ситуация ухудшается. Они принимают дополнительные меры… — И затем. — Консультация состоялась. Диагноз: рак с метастазами. Паллиативное лечение в Тбилиси» — конец цитаты.
Родственники Захария вспоминали, что в последние месяцы его контакты с Надеждой Бузоглы прекратились. Будучи прикованным к постели. Захарий вдруг связался с ректором Тбилисской консерватории и попросил его добиться, чтобы авторские права на его оперы «Даиси» и «Латавра» были переданы Тбилисской консерватории. А средства от их постановок были направлены на помощь талантливым студентам с ограниченными средствами.
Захарий был еще жив, когда его завещание было опубликовано в газете «Коммунист». В нем было сказано: «Оперы Захария Палиашвили «Даиси» и «Латавра» и все его романсы национализируются. Все эти произведения отныне должны стать собственностью Грузинской государственной консерватории, которая должна создать специальный фонд для помощи талантливым студентам c ограниченными средствами» — конец цитаты. Об этом я тоже узнал из документального фильма, который был снят несколько лет тому назад в Грузии.
6 октября 1933, через три месяца после возвращения из Ленинграда в Тбилиси , Захарий Палиашвили умер. Прощание с ним состоялось в Тбилисской консерватории и в Тбилисском оперном театре со всеми необходимыми атрибутами — оркестром, венками, почетным караулом. Замечательная певица Оля Нинуа-Цагурия попрощалась с ним прекрасной музыкой из оперы «Даиси». А грузинский народ оплакивал любимого композитора сердечными слезами. Захарий Палиашвили был похоронен рядом с Тбилисским театром оперы и балета как национальный герой.
В прошлом году мне удалось побывать в Кутаиси, на родине Захария Палиашвили. Здесь в доме, где он родился и жил в детстве, открыт мемориальный музей композитора. Он находится в старой части города, прямо на высоком берегу бурной горной реки. А на противоположной ее стороне высятся древние храмы, видом которых, думаю, с восторгом любовался в детстве и юности Захарий. Картина величественная и впечатляющая. А при всей скромности старинных улочек, соседствующих рядом, невольно испытываешь волнение и некоторый трепет от мысли, что когда-то по ним мальчишкой бегал этот замечательный человек и выдающийся грузинский композитор.
Здесь же, буквально в двух шагах находится храм, в котором служил отец Захария и где он сам пел в церковном хоре. Думаю, что многое, что окружало его вокруг в этом древнем городе, впоследствии было отражено в его прекрасной музыке.
Марина Сулаквелидзе — руководит домом-музеем Захария Палиашвили в Кутаиси. Она работает здесь уже сорок шесть лет. И очень гордится тем, что почти вся ее профессиональная деятельность связана с именем Захария Палиашвили. Расценивает это как подарок судьбы, данный ей свыше. Благодаря этому она может рассказывать широкому кругу посетителей музея об этом выдающемся человеке, который так много сделал для развития грузинской национальной культуры.
Дом-музей Палиашвили был открыт в 80-е годы прошлого столетия. Поначалу в нем была только одна комната, так как в других, по соседству, жили обычные жители Кутаиси. Затем весь дом передали под нужды музея. А для того, чтобы восстановить ту обстановку, которая существовала в нем при жизни семьи Палиашвили, потребовалось некоторое время.
По приезде в Кутаиси, я сразу же смог найти этот бывший дом, в котором жил когда-то композитор. Имя его здесь помнят, и очень гордятся своим земляком. Думаю, что большую роль в этом сыграл тот факт, что совсем еще недавно в Грузии на бумажной купюре достоинством в два лари был изображен портрет Захария Палиашвили. Бумажных денежных знаков в Грузии не так уж и много. А то, что на одном из них был Захарий Палиашвили, говорит о многом. И прежде всего, о том, что его достижения для страны имеют большое значение и высоко ценятся на государственном уровне. Теперь, правда, денежная единица — два лари — выпускается как монета.
Напомню, что я побывал в доме-музее композитора в Кутаиси. Во время моей встречи с руководителем этого музея на экскурсию пришла группа старшеклассников в сопровождении двух педагогов. И я отправился вместе с ними в залы музея. Хотя, залы — это громко сказано. Две комнаты в доме, где жила большая семья Палиашвили. Теперь здесь представлены вещи композитора, сохранившиеся у родственников и соседей, а также предметы, которые принадлежали самому Захарию или связаны с ним. Например, много различных музыкальных инструментов. Есть здесь и очень редкий экспонат, который удивительным образом сохранился до наших дней.
Это люлька, в которой когда-то спал младенцем Захарий. Когда семья Палиашвили переехала жить в Тбилиси, эту люльку отдали соседям. А позже все, кто жил рядом, мечтали, чтобы новорожденный в их семье тоже хотя бы месяц поспал в этой младенческой колыбели. Все верили, что, может, их малыш, поспав в ней, тоже со временем станет знаменит, как и Захарий.
Мне рассказали здесь одну историю из жизни Палиашвили в Кутаиси. Как-то юношей Захарий прогуливался по соседней улице и из открытого окна услышал прекрасные звуки музыки. Он постучал в дверь и спросил, что это за звуки? Его пригласили войти и послушать. Через некоторое время он пришел еще раз, а потом еще и еще… Тогда ему предложили, самому попробовать поиграть. И вскоре два брата Иване и Захарий стали ходить в этот дом на занятия.
Однажды они услышали, как учитель напомнил другим ученикам, что бы их родители внесли плату за уроки. И на следующий день оба брата не пришли на занятия. Тогда учитель сам пришел в дом Палиашвили и спросил родителей, почему братья перестали ходить на занятия? Родители ответили, что они не могут заплатить за них. И учитель Мизандари сказал им, что будет обучать их детей бесплатно. А вот когда они вырастут и станут знаменитыми, вернут свой долг.
Так и получилось. Когда Захарий Палиашвили стал ректором Тбилисской консерватории, он принял на учебу сына бывшего своего учителя из Кутаиси и оплатил ему учебу в консерватории. Позже этот слепой музыкант стал очень известным, он был хорошо знаком с венгерским композитором Ференцем Листом и часто выступал с ним на музыкальных вечерах. Оба музыканта играли блестяще.
Во время экскурсии, на которой я побывал в доме-музее Захария Палиашвили в Кутаиси, мне запомнились два ярких эпизода. Я решил что-нибудь сфотографировать из экспонатов. Ко мне пошла смотритель музея и попросила не делать этого. Я попытался ей что-то объяснить и на наш спор обратила внимание руководитель музея, которая вела экскурсию. Она спросила: «В чем проблема?» — И я поинтересовался у нее: «Можно кое-что сфотографировать?» — Она ответила: «Ну, конечно». И в этот момент, как по команде все старшеклассники достали свои мобильники и уже не расставались с ними до конца экскурсии.
А по завершении ее, к роялю подошла одна из преподавателей, открыла крышку инструмента, села и стала играть. И дети запели под ее аккомпанемент.
Позже я спросил у Марины Сулаквелидзе, что это за произведение, которое исполняли дети? Она сказала, что это современный гимн Грузии. Он был создан на музыку Захария Палиашвили из его опер.
Уже покидая музей, я остановился у калитки, перед которой установлена табличка. На ней написано:
«Мемориальный дом-музей Захария Палиашвили.
В доме, расположенном в старом районе города, родился основатель Грузинской национальной композиторской школы.
Из семьи Палиашвили, состоящей из восемнадцати человек, шестеро стали профессиональными музыкантами. Восьмилетний Захарий привлек внимание своим музыкальным талантом и освоил музыкальное искусство в хоре местной католической церкви, где он пел. В доме-музее хранится бархатное облачение Захария из хора этого католического храма. Здесь также хранятся предметы, рассказывающие о жизни композитора и его творчестве, грузинские и европейские музыкальные инструменты XIX века, документальные фотоматериалы, рукописи и многое другое.»
